ИНВУР - информационное агенство

Инновационный портал
Уральского Федерального округа

  
Расширенный поиск

подписка

Subscribe.Ru
Новости сайта инновационный портал УрФО
Рассылки@Mail.ru
Новости инноваций. Рассылка инновационного портала УрФО
 
важно!
 
полезно!
награды
 
 
 
 
 

партнеры
Официальный портал Уральского Федерального округа
Официальный портал
Уральского Федерального округа
Межрегиональный некоммерческий фонд наукоемких технологий и инвестиций
Межрегиональный некоммерческий фонд наукоемких технологий и инвестиций

Ежедневная газета ''Новости Сочи''.
Ежедневная газета
''Новости Сочи''
 
Институт Экономики УрО РАН
Инновации

» Наши партнеры »


Сейчас на сайте:
35 чел.

Новости



2022-06-11 Золото Колчака
Олег Будницкий


Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Олега Будницкого «Золото Колчака».

Судьба «золота Колчака» — части золотого запаса Российской империи, попавшего в руки белых в 1918 году, — одна из самых известных и волнующих загадок русской истории ХХ столетия. На основе материалов американских, британских и российских архивов историку Олегу Будницкому удалось разрешить эту загадку и проследить движение вырученных от продажи золота денег, которые расходовались до конца 1950-х годов. Смысл подобного исторического «расследования» заключается не только в том, чтобы поставить точку в затянувшихся дебатах об участи «золота Колчака». Этот сюжет служит стержнем, на который нанизаны проблемы истории Белого движения и его заграничного финансирования, взаимоотношений белых и их союзников, российской «дипломатии в изгнании», русской эмиграции и другие. В конечном счете это еще одна попытка ответить на ключевой вопрос российской истории ХХ века: почему в Гражданской войне победили красные, а не белые.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Дальний Восток: дальневосточная прохиндиада. «Дело Подтягина»

История тяжбы за российские деньги в Японии весьма напоминает плутовской роман. Наиболее активную роль в ней играли деятели второго Совета уполномоченных организаций автономной Сибири, образованного сибирскими областниками во Владивостоке в 1921 году и провозгласившего себя Сибирским правительством в октябре 1922 года, за три дня до захвата города большевиками. Это «правительство» продолжило виртуальное существование в эмиграции, в Харбине и Шанхае, якобы получив от атамана Семенова право на «распоряжение деньгами и ценностями, находящимися в его, как Главнокомандующего, распоряжении и перешедшими к нему от Верховного Правителя адмирала Колчака по указу от 4 января 1920 года». От имени Сибирского правительства некий А. В. Балакин заключил с японским подданным Шюном (Шуном) Сузуки (Судзуки) 26 февраля 1923 года договор о праве «взыскания сумм в российской золотой монете и иностранной валюте, вложенных Российским Правительством, возглавляемым Адмиралом Колчаком, в русские и иностранные банки и учреждения».

Как говорилось в подписанном 22 сентября 1923 года главой Сибирского правительства А. В. Сазоновым и министром финансов В. И. Моравским соглашении с тем же Сузуки, он должен был вести дела о «подтягинских» и «миллеровских» деньгах. При этом не правительство платило нанятому им адвокату, а адвокат субсидировал своих нанимателей. Сузуки обязался выплачивать представителям Сибирского правительства 2500 иен золотом ежемесячно. Кроме того, он обязался выплатить Сазонову и Моравскому 2000 иен на поездку в Киото. Независимо от ежемесячных выплат Сузуки обязался до конца ноября предоставить представителям Сибирского правительства 5000 иен золотом заимообразно. Расходы Сузуки должны были покрываться из сумм, на получение которых рассчитывали истцы.

Совершенно очевидно, что Сузуки платил за право заниматься делом, выигрыш которого сулил невиданные барыши. Что же касается деятелей Сибирского правительства, то они играли в беспроигрышную игру: деньги от Сузуки они получали, похоже, независимо от исхода дела. Во всяком случае, в обязательствах не упоминалось о том, будут ли компенсированы затраты адвоката в случае неудачи.
Аналогичная схема была позднее применена Моравским, выступавшим тогда уже в единственном числе, в договоре с неким Владимиром Павловичем Чередниченко о передаче последнему права на получение от китайского правительства 315 тыс. руб. в золотой монете. Деньги, по-видимому, принадлежавшие Приморской земской управе, предназначались для платежа фирме «Менде-Армстрон» за произведенные ею поставки, но были задержаны китайской таможней 6 марта 1920 года в Харбине. Чередниченко в случае успеха получал 10 % от указанной суммы. Оставшуюся после выплаты вознаграждения и оплаты расходов по делу сумму предполагалось потратить следующим образом: 25 % Чередниченко должен был «употребить» на покупку для Моравского 25 % акций Брикетного бельгийского общества («которое в данный момент организуется» — пояснялось в договоре), 50 % должен был выдать тому же Обществу взаймы, а 25 % выплатить Моравскому наличными. До окончания дела Чередниченко обязывался выплачивать Моравскому ежемесячно 1000 мексиканских долларов. Судя по договору, «министр финансов в изгнании» не собирался делиться со своими «автономными» товарищами деньгами, не принадлежащими ни ему, ни им. Пока же он успешно эксплуатировал свое положение якобы законного преемника антибольшевистских правительств на Востоке России.

Юридическая основа для попыток заполучить захваченные китайскими чиновниками деньги была сформулирована, в частности, в обращении Совета уполномоченных организаций автономной Сибири (Сибирского правительства) к китайскому диктатору маршалу Чжан Цзолиню. В письме на имя маршала от 26 августа 1926 года содержалась просьба распорядиться о возврате золота, принадлежавшего «находящемуся в то время на русской территории антибольшевитскому (sic!) русскому правительству», которое является «единственно правомочным преемником всех антибольшевитских (sic!) правительств, возникавших ранее на территории Сибири и Дальнего Востока». Адмирал Колчак, наверное, перевернулся бы в гробу (если бы был похоронен), узнав о таких преемниках! Надежды на получение денег от китайских властей были близки к нулю, зато можно было использовать возможность получить какие-то средства от желающих поучаствовать в дележе будущих доходов.

Заметим, что уже упоминавшийся выше Сузуки не ограничился получением доверенности от Сибирского правительства. Аналогичный документ был выдан ему атаманом Семеновым 13 ноября 1923 года. Семенов уполномочивал Сузуки «принять соответствующие меры к получению денег, внесенных в различные банки на Дальнем Востоке бывшим финансовым агентом в Японии г. Миллером». Однако Миллер уже перебрался в Париж и перевел деньги из японских банков в европейские. Да и правовая основа для предъявления ему иска была слабовата. Что касается «подтягинских» денег, то они действительно были получены российским военным агентом от представителя атамана Семенова. Другое дело, что Семенов, с точки зрения Подтягина, имел право распоряжаться государственными деньгами лишь в то время, когда возглавлял антибольшевистское движение на Дальнем Востоке.

Как бы то ни было, деньги были арестованы, и дело зашло в тупик. Выходом из положения могло стать мировое соглашение. Для того чтобы уговорить на него Подтягина (перебравшегося в Париж еще в 1924 году), искатели денег решили обратиться к великому князю Николаю Николаевичу с просьбой воздействовать на строптивого генерала. Понятно, что письмо сибирских областников великий князь выбросил бы в корзину. Поэтому они попытались уговорить бывшего управляющего Китайско-Восточной железной дороги генерала Д. Л. Хорвата отправить великому князю телеграмму. В одном из проектов телеграммы, сохранившемся среди бумаг Моравского, говорилось как раз о мировом соглашении. В случае его заключения истцы — японские адвокаты Сузуки и Куроки — обещали из основной суммы в 1 061 000 иен отдать на нужды Белого движения 600 тыс. иен, а из набежавших процентов — еще 150 тыс. Великого князя просили дать команду Подтягину уполномочить Хорвата завершить дело миром. Одновременно Совет уполномоченных организаций автономной Сибири обязывался передать дальневосточному Русскому совещательному комитету, ориентировавшемуся на великого князя Николая Николаевича, 50 % оставшейся суммы.

Неясно, польстился ли Хорват на предложение областников, сделанное ему осенью 1926 года. Похоже, что нет; во всяком случае, Подтягин на мировую не пошел, а Моравский продолжал искать способы добраться до денег. В его архиве содержатся любопытные письма шанхайского адвоката Ю. А. Явдынского, занимавшегося по поручению Моравского решением этой проблемы. Дело велось по всем правилам конспирации. Приведем фрагмент одного полушифрованного письма Явдынского к Моравскому, относящегося к июню 1927 года:

На днях вернулся из Пекина. Нашел здесь два Ваших письма и узнал от почтенного старика о ряде писем на его имя. По его поручению посетил Лебединое Озеро, чтобы раздобыть нужную Вам справку, вернее копию постановления. Лебедь сообщил мне что для этого нужно постановление лебединого круга, а ввиду того, что вожак сменился, и новый еще не в курсе дел, приходится временить.

Почтенный старец что-то не собирается в Ваши края, очень здесь занят и озабочен, тем более что его коллега, недавний бесплодный посетитель Ваших мест, его внезапно покинул.

…Сам я стараюсь устроить одно дело, по которому мне может быть придется отправиться в Токио, но это еще очень проблематично, так что в общем положение неважное, разве только у Вас назревают события.

В Пекине ничего не удалось сделать. События таковы, что никому там не до наших дел. Виделся с бородачом, но и с этой стороны безнадежно.


Возможно, «бородач» — это генерал Хорват, живший в то время в Пекине и носивший окладистую бороду. О личностях «почтенного старика» и «лебедя» остается только гадать.

В конце концов японские адвокаты, представлявшие интересы сторон, заключили мировое соглашение. Нам неизвестно, что побудило их пойти на этот шаг. Скорее всего опасения, что деньги могут быть переданы «третьей стороне» — советскому правительству, признанному Японией в 1925 году. Две трети суммы должен был получить Подтягин, одну треть намеревались поделить между собой взявшие на себя хлопоты по «извлечению» денег из банка майор Куроки, некий Катори, атаман Семенов и, по-видимому, некоторые другие лица. Однако дело внезапно осложнилось, поскольку тем временем Высший суд (Дайсин) отклонил иск Сузуки (очевидно, действовавшего параллельно с Куроки и Ко) и подтвердил решение апелляционной инстанции суда (Косоин), в котором указывалось, что «подтягинские» деньги принадлежат не кому-либо лично, а общественным группировкам, то есть так называемой Дальневосточной армии, во главе которой находился некогда Семенов.

Решение Высшего суда на практике означало, что законным претендентом на «подтягинские» суммы стал СССР. Ибо после признания советской власти японским правительством ее противники теряли легитимность, а поскольку деньги в конечном счете «происходили» от продажи золота или займов, сделанных под залог части золотого запаса Российской империи, правопреемником которой признавался теперь Советский Союз, решение японского суда в случае обращения в него советских представителей было нетрудно предсказать. И действительно, 10 октября 1929 года японские адвокаты, действовавшие по поручению советского полпредства, получили ордер Токийского суда на арест, впредь до выяснения обстоятельств, подтягинских сумм, депонированных в отделении «Йокогама-спеши-банка». Они немедленно отправились в банк. Каково же было их разочарование, когда выяснилось, что почти 1,5 млн иен (1 460 000) два часа назад были выданы представителю Подтягина Киси. Представитель Подтягина воспользовался тем, что после отказа в иске Сузуки и отзыва искового заявления Куроки арест на суммы был снят и деньги оказались свободны. Несомненно также, что японские власти сквозь пальцы смотрели на передачу денег представителям белых.

Они как бы «не заметили» решения Высшего суда по иску Сузуки, и мы, без особого риска ошибиться, можем предположить, что срочная выдача немалой суммы представителю Подтягина была санкционирована японскими властями. Признание признанием, но выдать «премию» советской власти японское правительство вряд ли собиралось.

Это правильно поняли в Москве. «Выдача бывшему царскому военному атташе Подтягину 1. 400 тысяч иен советского золота, уворованного в годы интервенции Колчаком, несомненно, произведет самое тягостное впечатление в СССР, где по достоинству будет оценен этот неслыханный акт, являющийся откровенной антисоветской демонстрацией и поддержкой белогвардейцев», — писали «Известия». Газета связывала выдачу денег с «усилившейся активностью русских белогвардейцев», в свою очередь, вызванной советско-китайским конфликтом по вопросу о контроле над КВЖД. «Известия» выражали уверенность, что «русские белогвардейцы» на Дальнем Востоке получат теперь «кое-какое подкрепление от Подтягина и Семенова, по последним сведениям, помирившихся на общей платформе совместного дележа уворованных денег». В последнем случае анонимный автор статьи явно заблуждался или отдавал дань «публицистическим красотам».

Генерал Подтягин передал около миллиона иен в распоряжение Русского общевоинского союза (РОВС). Что же стало с остальными деньгами?
По данным представителя Моравского в Токио, Киси передал Куроки 300 тыс. иен. «Принимая во внимание жадность Куроки, — писал "источник", — и необходимость платить адвокатам 120–150 тысяч, Семенов едва ли получит больше 50 000».
Похоже, что «областники», приложившие столько усилий для получения подтягинских денег, остались на бобах. Однако Моравский и Ко не впали в уныние, а продолжили борьбу за получение российских денег, якобы находящихся в японских и британских банках, на тех же условиях — то есть за счет японских адвокатов. Успех в деле о «подтягинском наследстве» вдохновил японских адвокатов, в особенности Сузуки, на продолжение подобных тяжб. Ведь даже если судить по сведениям «источника» Моравского в Токио, адвокаты получили не менее 120–150 тыс. иен, что было более чем достойным гонораром. И это не считая суммы, доставшейся посредникам и организаторам, прежде всего Куроки и Сузуки.

После переговоров с неутомимым Сузуки на свет появился новый «проект» — по извлечению из хранилищ Гонконг-Шанхайского банка в Гонконге колчаковских денег и слитков золота. В письме на имя Сузуки от 1 ноября 1930 года за подписью временного председателя Совета уполномоченных организаций автономной Сибири Моравского говорилось: Совет «согласен поручить Вам взыскание для Совета уполномоченных с Гонконг-Шанхайского банка в Гонконге остаток от депонированных в этот банк сумм правительством адмирала А. В. Колчака в сумме двенадцать миллионов (12 000 000) с лишним, а также золота в слитках, сданного на хранение в означенный банк». Любопытно, что Моравский позабыл указать, в какой валюте хранятся колчаковские двенадцать миллионов.

Полагаем, что для Моравского это не имело значения, ибо главным для него было получение денег от Сузуки «здесь и сейчас», а не мифических миллионов в будущем. Об этом ясно говорилось в письме: «Непременным условием для проведения указанного дела Вами Совет Уполномоченных ставит предоставление с Вашей стороны в распоряжение В. И. Моравского обусловленной с Вами суммы. После изыскания Вами указанной выше суммы Вы имеете прибыть в Шанхай для подписания договора и передачи В. И. Моравскому обусловленных денег».

Как нам уже известно, никаких колчаковских денег в Гонконг-Шанхайском банке, являвшемся некогда покупателем «колчаковского золота», и «кладовой», куда доставлялось золото в залог под предоставленные займы, не осталось. Последние слитки золота из российского золотого запаса, находившиеся в хранилищах этого банка и числившиеся за российским финансовым агентом Угетом, были проданы еще весной 1921 года. Откуда же брались сведения, которыми оперировал Моравский?

Основным источником служила, очевидно, книга А. И. Погребецкого «Денежное обращение и денежные знаки Дальнего Востока за период войны и революции (1914–1924)» (Харбин, 1924). Оттиск той части книги, в которой содержатся сведения о средствах колчаковского правительства, находившихся за рубежом, имеется среди бумаг Моравского. Однако Погребецкий, управлявший финансами иркутского Политического центра, который организовал восстание против Колчака, а затем управляющий ведомством финансов Временного правительства Дальнего Востока — Приморской областной земской управы, о движении колчаковских денег после их перевода на личные счета финансовых агентов информации, разумеется, не имел.

А что же Сузуки? Неужели он был столь наивен, чтобы верить Моравскому на слово? Видимо, японский адвокат, зная о том, что средства колчаковского правительства в свое время находились в японских банках и отделениях британских банков на Дальнем Востоке, и будучи вдохновлен исходом дела Подтягина, создававшим прецедент, был готов рискнуть некоторой суммой, ибо в случае успеха полученная прибыль с лихвой окупала все затраты.

Источник: Полит.РУ

июнь 27-июль04 << пн / вт / ср / чт / пт / сб / вс / >>
 
Индекс Цитирования Яndex Rambler's Top100
дизайн, программирование: Присяжный А.В.