ИНВУР - информационное агенство

Инновационный портал
Уральского Федерального округа

  
Расширенный поиск

подписка

Subscribe.Ru
Новости сайта инновационный портал УрФО
Рассылки@Mail.ru
Новости инноваций. Рассылка инновационного портала УрФО
 
важно!
 
полезно!
награды
 
 
 
 
 

партнеры
Официальный портал Уральского Федерального округа
Официальный портал
Уральского Федерального округа
Межрегиональный некоммерческий фонд наукоемких технологий и инвестиций
Межрегиональный некоммерческий фонд наукоемких технологий и инвестиций

Ежедневная газета ''Новости Сочи''.
Ежедневная газета
''Новости Сочи''
 
Институт Экономики УрО РАН
Инновации

» Наши партнеры »


Сейчас на сайте:
108 чел.

Научный потенциал



>>к оглавлению

Научная эмиграция из России»огл.

НАУМОВА Татьяна Владимировна — старший научный сотрудник Института философии РАН, кандидат философских наук.

До недавнего времени проблема эмиграции, которая в значительной мере носит характер «утечки умов», была актуальна для стран дальнего зарубежья. «Утечка умов» — известное явление, имеющее место во многих странах. Сам этот термин стал использоваться с конца 40-х — начала 50-х годов XX века для обозначения массового отъезда ученых из европейских стран, а в особенности — из стран Азии, в США, Канаду и отчасти Австралию, где были созданы благоприятные условия для научной деятельности и где сама профессия ученого имела достаточно высокий общественный статус.

В конце минувшего столетия процессы социально-экономического, политического и культурного развития в России привели к тому, что проблема научной эмиграции стала весьма актуальной и для нас: согласно опубликованным данным Совета безопасности России за последнее десятилетие свыше 200 тысяч ученых выехали за границу.

Немного истории

»огл.

Как явление эмиграция имеет давнюю историю. Она содействует активизации различного рода связей между странами, обмену идеями, опытом, способствует интеграции той или иной страны в мировое сообщество. Проблема научной эмиграции возникла отнюдь не в прошлом столетии. Она существовала уже во времена античности, пережила и Средневековье, и Ренессанс, и Новое время. На протяжении всех этих протяженнейших исторических периодов основными факторами научной эмиграции являлись проблемы внутри самой науки, что, естественно, сопровождалось переездом ученых в другие страны в поисках знаний.

В стародавние времена из России за границу уезжали прежде всего те, кого царь посылал получить первоклассное научное образование. Эта практика получала особенное распространение во времена Петра I, когда в разных городах Европы молодые люди постигали азы западной науки и устанавливали отношения с зарубежной научной элитой. Общепризнанной практикой являлись стажировки ученых в ведущих научных центрах мира. Тогда же появилось и такое явление, как «невозвращение». Основная причина — неблагоприятная политическая обстановка на родине, препятствовавшая развитию научного таланта. Меньшую роль в дореволюционной эмиграции ученых играли административные притеснения в учебных заведениях, нерешенность национальных проблем (например, евреи не могли преподавать в университетах юридические, политические, исторические и словесные науки, ограничен был их прием в высшие учебные заведения, а для поляков была установлена 10-процентная норма при поступлении в русские учебные заведения), религиозная нетерпимость.

В первые послереволюционные годы XX века в нашей стране открывались широчайшие возможности для развития науки и культуры. Но вме-сто этого сотни тысяч представителей науки, придерживавшихся разных политических взглядов, разных по воспитанию и культуре, претендовавших на свободу мысли и свободу слова, эмигрировали или были высланы из России. Среди высланных из страны ученых философы составляли сравнительно небольшую группу, но особенно заметную своей известностью и высоким интеллектуальным потенциалом. То была «первая волна» эмиграции, самая массовая и самая основательная по ее вкладу в русскую и мировую науку, по ее месту в истории XX века.

Расселившись на всех пяти континентах, российские ученые продолжали ощущать свою причастность к социальной и духовной жизни нашей страны, сохранив ее многовековую культуру, традиции. Вместе с тем они органично вписались в научное пространство тех стран, где они оказались, сделали российское культурное наследие частью духовной и материальной мировой культуры, обогатив своими знаниями западный мир. Труды лучших представителей отечественной интеллектуальной элиты, относящиеся к науке, актуальны и сегодня. Эмиграция цвета ученых повлияла на снижение культурного, научного потенциала России, осложнила процесс передачи профессиональных знаний и навыков, этических норм.

На первый послевоенный период пришлась «вторая волна» эмиграции, менее всего изученная. Ее составили те, кто, оказавшись, отнюдь не по своей вине, в германском плену, посчитал, что путь на родину для них закрыт и после окончания войны не пожелал или побоялся вернуться на родину. Подсчитать, какую долю среди этих людей составляли ученые, на сегодняшний день невозможно.

Все последующие годы эмиграция ученых была крайне незначительной. Однако со второй половины 1980-х она приняла массовый характер, главным образом этнический. Тому в немалой степени способствовал рост националистических настроений. Среди покинувших СССР ученых преобладали евреи, которые в основном уезжали в Израиль, и немцы, отправлявшиеся в Германию. Что касается эмиграции русской интеллигенции, в том числе и научной, то ее интенсивность ничтожно мала. По свидетельству А. А. Зиновьева, «их можно пересчитать на пальцах». При этом по сложившейся еще с петровских времен традиции, российские ученые эмигрировали в Германию, ибо на протяжении столетий развитие русской науки было тесно связано с этой страной. Достаточно сказать, что в период становления Академии наук официальным языком науки в России был немецкий, ибо в русском языке еще не была разработана научная лексика, да и большинство членов российской Академии наук поначалу составляли ученые-немцы.

С начала 1990-х годов усиливается эмиграция российских ученых в Финляндию, Канаду, Швецию. В последние годы возникла эмиграция ученых в страны Латинской Америки, в Юго-Восточную Азию и ряд арабских стран, что было связано с ростом их потребности в квалифицированных специалистах. Кроме того, большое значение имели и специфические особенности российского стиля мышления (склонность к созерцательности, эмоциональная вовлеченность в познавательный процесс, терпимость к неопределенности и противоречиям), имеющего немало общего со стилем мышления, характерным для традиционной восточной науки с такими ее особенностями, как первенство наук о человеке, признание приоритета духа над материей и т. д.1

Эмиграция 1970 — 1980-х годов носила в основном политический характер. За рубежом тогда оказались многие видные представители науки, составившие «третью волну» эмиграции. Встретившись за пределами своей родины с иными традициями, культурой, они стали частью западной научной и культурной жизни. В то же время благодаря своей профессиональной деятельности эти люди распространяли на Западе ценности российской культуры, сохраняя духовные связи с родиной. Среди русских эмигрантов «третьей волны» сегодня немало тех, кто хотел бы внести свою лепту в становление демократии и правового государства в России.

Причины»огл.

Негативное развитие ситуации в российской экономике ведет к тому, что наука перестает быть востребованной обществом. Причины современной эмиграции ученых тесно связаны с общим кризисом науки в России, вызванным, в первую очередь, резким сокращением вложений в науку (в 12 раз за десять лет). Как показывает опыт передовых в научно-техническом отношении стран, доля государственных ассигнований на науку не может опускаться ниже 2 процентов от валового национального продукта — в противном случае происходит деградация этой важной сферы жизни общества. У нас в 2003 году государственные ассигнования на науку составили 0,31 процента ВНП, между тем как еще недавно этот показатель в нашей стране был одним из самых высоких в мире.

Ныне в ведущих странах мира наука является объектом пристального внимания государства, выступающего в качестве основного источника ее финансирования. Бюджетное финансирование обеспечивает от 1/3 до 1/2 национальных научных расходов, и от 1/2 до 2/3 расходов на фундаментальные исследования. Так, например, в Китае руководство страны понимает, что без фундаментальной науки страна не сможет занять достойное место на мировом рынке высоких технологий, и вкладывает туда огромные средства. Согласно исследованиям ОЭСР, Китай сегодня вышел на третье место в мире по объемам расходов на развитие науки. В 2001 году они достигли 60 миллиардов долларов, что меньше, чем в США (282 миллиарда) и Японии (104 миллиарда), но уже больше, чем в ФРГ и во Франции (54 и 30 миллиардов долларов соответственно).

В России же ситуация иная. Несмотря на наметившийся в последнее время экономический рост, расходы, выделяемые на финансирование науки, занимают более чем скромное место в бюджете страны. Реальный объем финансирования науки в нашей стране составил в 2003 году не более 35,5 миллиарда рублей (около 1,2 миллиарда долларов). Совершенно очевидно, что российский бюджет не ориентирован на научный прогресс.

Одной из важных причин эмиграции ученых является политика в области заработной платы. В связи с рыночными реформами в результате имущественной дифференциации не только резко снизился уровень жизни ученых, но и просто поставлено под вопрос их существование; о создании приемлемых условий для активной творческой работы нет даже и речи. Последнее десятилетие — время, когда усилия подавляющей части ученых были направлены на поиск путей выживания.

В ведущих странах с развитой экономикой интеллектуалы являются уважаемой частью общества. В США и Японии средний размер оплаты труда в науке в два раза выше, чем в народном хозяйстве в целом. Даже в близких к нам постсоциалистических странах Центральной и Восточной Европы, осуществляющих радикальные рыночно-демократические преобразования, несмотря на падение роли науки, реальная заработная плата и уровень жизни ученых выше, чем в России.У нас, как известно, заработная плата в науке ниже прожиточного минимума и значительно отстает от средней заработной платы по стране в целом. Необходимо учитывать при этом, что для многих отечественных ученых заработная плата является основным источником дохода и, следовательно, одним из главных факторов, определяющих благосостояние. В большинстве своем они получают заработную плату, которая не обеспечивает ни достойного уровня жизни, ни приемлемого социального положения. Немалая часть ученых просто вынуждена искать источники дохода за пределами науки.

Еще совсем недавно во многих бывших республиках СССР русские ученые занимали видные позиции, и их доля в науке являлась достаточно высокой. Исключение составляли лишь страны Балтии, где в сфере науки ведущую роль играли представители титульной национальности. Например, для Литвы на протяжении многих лет было характерно слабое представительство русских среди интеллигенции, занятой в гуманитарных науках. Развал Советского Союза привел к разрушению единого научного пространства, распаду академий наук в бывших союзных республиках, исчезновению в них научных школ, являвшихся по сути российскими, разрыву исторически сложившихся связей. За пределами России оказались миллионы наших соотечественников, немало среди них было и ученых. Создание новых независимых государств, принятие законов о государственном языке и гражданстве, резкое обострение межнациональных отношений, вызванное политическим экстремизмом, антирусские настроения, проявляющиеся не только на бытовом, но и на государственном уровне, радикально изменили статус русскоязычной интеллигенции, в том числе и научной. Она оказалась в сложнейшей ситуации.

Подавляющее большинство научной интеллигенции бывших советских республик говорило на русском языке, который был языком межнационального общения, а для многих — родным языком. Однако теперь русский язык полностью утратил статус официального. Даже на Украине, теснейшим образом связанной с Россией в историко-культурном плане, предусмотрено изъятие русского языка из употребления не только в органах государственной власти, но и в учреждениях науки. Особенно тяжелое положение для русскоязычных ученых сложилось во всех трех странах Балтии, где государственным языком объявлен язык титульной нации. К тому же прозападная ориентация в этих государствах усилила роль иностранных языков. Здесь, чтобы сделать карьеру, получить достойную работу, необходимым стало знание не только языка титульной нации, но и одного из европейских — английского или немецкого. Между тем, как показывают социологические исследования, подавляющее большинство русских во всех бывших союзных республиках, в том числе и интеллигенции, до последнего времени весьма слабо владело языком титульных национальностей. Это лишило представителей русскоязычной научной интеллигенции возможности участвовать в научной и культурной жизни нового зарубежья.

Далеко не все представители русскоязычной научной интеллигенции, общероссийской культуры смогли интегрироваться в социальную, культурную и политическую жизнь новых независимых государств, адаптироваться к местной культуре (ее языку, традициям, нормам поведения), сохранив собственную культурную самобытность. И, как следствие, — массовая эмиграция русскоязычной интеллигенции из стран нового зарубежья. Интеллигенция, которая в течение десятилетий отдавала свои силы, труд, знания, странам нового зарубежья оказалась не нужна. И в Россию хлынул вал мигрантов.У большинства работников науки остался практически единственный капитал — довольно высокий уровень профессионализма, трудолюбие и работоспособность. Интеллигенция, вернувшаяся в Россию, оказалась весьма уязвимой в условиях конкуренции на рынке труда. Исследования показывают, что у научной интеллигенции очень мало шансов найти в России работу по специальности. Избыток интеллектуалов на рынке труда привел к тому, что у многих представителей науки изменились не только профессия, но и сфера приложения труда, а, следовательно, — его характер и содержание, резко снизился социальный и профессиональный статус. Среди специалистов в сфере науки оказалось много людей, вынужденных заниматься промышленным, аграрным и строительным трудом, работать в сфере обслуживания. Ибо только эти предприятия испытывают сегодня потребность в работниках и здесь сохраняются свободные рабочие места. Россия, ее властные структуры пока предпринимают мало усилий по отстаиванию правового, гражданского статуса русскоязычных представителей науки, оказанию им моральной и материальной помощи. Со всей определенностью можно утверждать, что научная интеллигенция серьезно пострадала в результате десятилетних реформ. Оказавшись лишенными возможности зарабатывать своей профессией, люди ищут выход в эмиграции.

За границу в основном эмигрируют ученые, занятые в тех областях, где СССР располагал научными школами мирового уровня, где мы не уступаем (или не уступали) США. Это — физика, информатика, вычислительная математика, генетика, биотехнология. Причем, если раньше уезжали отдельные ученые, то ныне — целые сложившиеся научные коллективы. Так, в начале 1990-х годов ряд биологических лабораторий РАН эмигрировал почти в полном составе; в университетах Израиля и США работают математические группы, полностью состоящие из выходцев из нашей страны. Вместе с тем эмигрируют и ученые-гуманитарии. Спрос на них объясняется богатыми отечественными традициями в области социальной философии. Однако стоит заметить, что из специалистов гуманитарного профиля за рубеж уехали лишь единицы. Ибо на благополучное устройство за рубежом меньше всего могут рассчитывать юристы, философы и экономисты. Это подтверждают данные опроса преподавателей МГУ и ряда «элитных» вузов Москвы, проведенного Центром социального прогнозирования совместно с Институтом социологии РАН в 2000—2001 годах2.

По признанию мирового сообщества, российская наука в отдельных областях до сих пор превосходит науку многих западных стран. Система нашего образования по многим показателям считалась одной из лучших в мире. В начале 1980-х у нас имелась мирового уровня научная интеллигенция. Полученное ею образование (особенно в области естественных и технических наук) позволяет российским ученым быть конкурентоспособными на мировом рынке. Конечно, в старой системе образования, особенно в области социальных наук, давали о себе знать излишний бюрократизм, формализм, определенная стандартизация методов и форм обучения, ограниченность информации. И тем не менее, наша система образования отличается глубиной и основательностью. Это проявляется в системности обучения, высоком уровне требований, связи с наукой и т. д.

Противоречивый характер радикальных российских реформ существенным образом повлиял на ценностные ориентации в обществе. Системный кризис привел к кризису ценностного сознания; в общественном сознании произошло резкое снижение престижа интеллектуального труда. И это не конъюнктурная ситуация, а перспектива на многие годы. Характерный для кризисного сознания российского общества рост антинаучных настро-ений, сформировавшихся в отечественной культуре, способствовал тому, что занятие наукой стало малопрестижным.

Если обратиться к отечественной истории, можно убедиться, что в XVIII веке, на протяжении всего XIX столетия и в начале XX века занятие наукой не являлось гарантией успеха в жизни, а потому учеными у нас становились в основном выходцы «из семей скромного достатка». Аналогичным образом обстояло дело и в Западной Европе, хотя здесь престиж ученого был довольно высоким. В послереволюционные годы в нашей стране сложилась специфическая ситуация, которая характеризовалась усилением негативного отношения к науке в обществе. В течение послевоенных десятилетий, особенно в 1950 — 1960-е годы, притягательность занятия наукой в массовом сознании была высокой, а ученые являлись одной из наиболее привилегированных социальных групп. Однако с конца 1970-х интерес к научной деятельности стал падать, начал сокращаться научный потенциал страны. На этот процесс огромное влияние оказала позиция государства, властных структур, которые не только не уделяли достаточного внимания настроениям в интеллектуальной среде, но и не сумели сформировать положительный имидж науки и ученых в массовом сознании. Вместе с тем надо учитывать и то, что экстенсивный путь развития науки себя исчерпал. Произошло насыщение кадрами научной сферы.

Ныне антинаучные настроения в нашем массовом сознании достаточно сильны. Тяга молодежи к овладению науками стала уменьшаться. Исследования показывают, что существуют трудности при комплектовании аспирантуры, ибо этот путь предпочитает ничтожно малое число опрошенных. Престиж научного труда упал просто катастрофически, снизился социальный статус ученого — можно сказать, что никогда еще он не был столь низким, как сейчас. Между тем у нас существовала давняя традиция уважительного отношения к науке, к людям эрудированным, обладающим научными знаниями. В науку шли по собственной внутренней потребности люди, по преимуществу, искренне интересующиеся ею, жаждущие познания, истины. Сегодня же падение общественного престижа научной деятельности и социального статуса ученого становится серьезным препятствием для привлечения молодежи в науку: молодежь не считает ее благоприятным поприщем для самореализации. Она отдает приоритет труду, направленному на получение больших денег, идет в сферы предпринимательской деятельности, управления, информационного обслуживания и коммуникаций, в рекламный бизнес. Что же касается молодых людей, получивших хорошее образование и находящихся в начале научной карьеры, то они так же имеют высокий уровень жизненных притязаний и очень часто не видят шансов для достижения личного благополучия в своей стране. Имея достаточно сильное стремление реализовать себя, сделать научную карьеру, молодежь единственный способ реализовать свои надежды и жизненные цели видит в эмиграции.

Последствия»огл.

В общественном мнении отношение к эмиграции лиц, занятых в научной сфере, различно. Одни считают, что поскольку наука в нашей стране не востребована, а престиж ее — невысок, то люди поступают правильно, уезжая из России. Ибо эмиграция дает ученым возможность полнее реализовать свой научный потенциал, а также лучше устроить собственную жизнь и жизнь своей семьи. Другие относятся к эмиграции ученых безразлич-но, третьи — с осуждением, считая ее изменой родине в тяжелое для нее время.

И среди исследователей диапазон мнений о социокультурных последствиях эмиграции ученых достаточно широк. Согласно мнению одних, интеллектуальные потери не так уж велики, ибо страну покидают далеко не самые талантливые люди в области науки, а те, кто умеет устраиваться. Другие, и их большинство полагают, что за рубеж уезжают в основном не заурядные работники науки, а перспективные специалисты. Поэтому их эмиграция означает реальную утрату для национального достояния России — страна теряет тех, кто способен внести реальный вклад в развитие мировой цивилизации. Высказывается также суждение, что эмиграция ученых пополняет «стратегические запасы» специалистов богатых стран Запада на много лет вперед. А Россия как бы помогает им и, в первую очередь, США, сохраняющим позиции научной сверхдержавы (на американскую фундаментальную науку практически работает большая часть всего мирового потенциала), вкладывая миллионы долларов в поддержание их научно-технического потенциала. Согласно мнению третьих, эмиграция ученых — это следствие процессов глобализации, проявляющихся в размывании межгосударственных границ, нормализации наших связей с мировым научным сообществом и компенсации информационной самоизоляции от Запада за десятилетия тоталитарного строя.

За годы радикальных реформ Россия утратила значительную часть своего научного потенциала, особенно это касается наиболее квалифицированных специалистов. В результате на сегодняшний день по доле научных работников в общей численности населения наша страна уступает экономически развитым государствам. Специалисты подсчитали: если темпы сокращения интеллектуального потенциала будут расти и дальше, то в 2010 году эта доля упадет до уровня самых отсталых стран3. Однако при этом подавляющее большинство отечественных ученых осталось на родине. И наша страна не только располагает более чем миллионом людей, «числящихся при науке», но и людьми, которые, как и раньше, преданы избранной специальности. Они по-прежнему работают в России, надеясь на лучшие времена. Есть основания считать, что их дефицит стране не угрожает. Часть ученых, уехавшая из России, в случае изменения социально-экономической ситуации в нашей стране в лучшую сторону вернется.

Основанием для этого утверждения служит сильная конкуренция на западных рынках интеллектуального труда. В страны Запада эмигрируют ученые не только из нашей страны, государств нового зарубежья, но и из стран Восточной и Центральной Европы. Поэтому российский ученый в западных странах далеко не всегда может рассчитывать на получение работы, соответствующей его квалификации и статусу. Исключение составляют США, где профессия ученого не является самой престижной, и адвокаты, частнопрактикующие врачи получают значительно большие доходы.

В странах Запада рынок насыщен интеллектуальной рабочей силой, на сегодняшний день возможности абсорбции зарубежной фундаментальной наукой российских ученых практически исчерпаны. К примеру, в США рынок труда перенасыщен, в первую очередь, в области математики, политических наук, социологии. В результате уровень безработицы среди ученых достаточно велик (среди математиков — 4,0 процента, среди социологов — 3,2 процента)4. К тому же наши ученые отличаются меньшей гибкостью в отношении перемены профессии, им труднее адаптироваться к формам и методам научной работы в зарубежных коллективах.

Обращает на себя внимание и то, что отечественные ученые, особенно занятые в гуманитарных науках, являются носителями особой культуры, специфики российского мышления. Удаляясь от своей интеллектуальной среды, за границей они нередко теряют творческий потенциал. Об этом довольно часто говорят зарубежные коллеги, сравнивая периоды творчества наших ученых до и после эмиграции.

О возможности возврата ученых, покинувших Россию, говорит и наличие языкового барьера. Велик процент тех, кто владеет языком страны выезда с большим трудом или совсем его не знает.

Вероятность безвозвратной эмиграции ученых резко снижает то обстоятельство, что и в благополучных странах Запада идет сокращение финансирования науки, и она переживает не лучшие времена. Уже сейчас зарубежные исследователи отмечают, что, например, в США инвестиции в научные исследования сократились. Западные страны озабочены и введением ограничительного законодательства для защиты от массовой иммиграции ученых, в том числе и из бывшего Советского Союза, которую они характеризуют как глобальную экспансию. Ибо иммигранты привносят на Запад специфические виды хозяйственной и трудовой деятельности, свои обычаи и системы ценностей. Только в США, являющихся основным потребителем научных кадров из других стран, принята специальная поправка по увеличению эмиграционной квоты, в том числе из России. Однако она касается лишь иммигрантов высокой квалификации, специалистов по таким специальностям, как математика, генетика, информационные технологии, а также представителей оборонного комплекса России.

В нашей стране, для того чтобы вернуть уехавших ученых на родину, до сих пор ничего не сделано. И это несмотря на то, что высокий уровень эмиграции ученых чреват пагубными последствиями для страны в целом. Эмиграция работников науки приносит России огромные убытки. По прогнозам Комиссии по образованию Совета Европы, ежегодные убытки нашей страны в результате научной эмиграции за последние десять лет составляют 50—60 и более миллиардов долларов. Восстановление же разрушающегося интеллектуального потенциала потребует немало времени и еще больше средств.

Эмиграция ученых приводит к резкому замедлению развития приоритетных направлений науки, то есть тех направлений, которые соответствуют мировым стандартам, особенно в фундаментальной науке. В результате усиливается научно-техническое отставание от стран Запада, снижается конкурентоспособность России на международном рынке. В связи с этим есть смысл вспомнить о том, что довоенная Германия являлась великой научной державой. Однако в годы фашизма из страны эмигрировали крупные ученые, и в результате сегодня она в области фундаментальных наук значительно отстает от США.

В недавнем прошлом в России шел интенсивный процесс передачи профессионального опыта и знаний от одного поколения ученых к другому. Это способствовало сохранению и приумножению традиций, развитию «тайн ремесла». Особенно это было характерно для медицинских и общественных наук. Но эмиграция ученых разрушает традиции в науке, не говоря уже о семейных традициях. Это ведет к тому, что в России разрушаются и умирают научные школы, многие из которых были уникальными и по которым наша страна традиционно занимала лидирующее положение в мире. Между тем для создания полноценных научных школ необходимо 2— 3 поколения ученых. Прерывается связь времен и поколений, теряются заложенные в прошлом традиции сохранения и передачи новым поколениям научных знаний, культуры и социального опыта. И через какое-то время вотечественной науке, особенно фундаментальной, все придется начинать с начала. Может так случиться, что науку в Россию придется ввозить из-за границы, так как культурной почвы для нее уже не останется.

Значительную часть ученых, эмигрирующих из России, составляют мужчины. Это, несомненно, ведет к существенному изменению демографического облика науки, ее феминизации и, следовательно, однобокости развития. Ныне среди работников науки женщины составляют более половины. Если классифицировать науку по «признаку пола», то сейчас в нашей стране социальные и гуманитарные науки являются в основном «женскими». Увеличение численности женщин происходит и в технических науках (медицине, биологии, химии).

Процесс феминизации российской науки происходил на протяжении всей ее истории. Особенно стремительным он был в середине 60-х годов XX века, чему в немалой степени способствовал рост уровня образования женщин. Но в последнее десятилетие ушедшего столетия характер этого процесса качественно изменился: падение общественной значимости научной деятельности привело к тому, что мужчины покидают науку и переходят в более престижные и высокооплачиваемые сферы деятельности.

Вряд ли кто будет оспаривать тот факт, что участие женщин в науке является положительным явлением, ибо делает эту сферу деятельности более человечной, облагораживает социально-психологический климат в научных коллективах. Женщины в науке нередко работают не меньше мужчин, и это при том, что от глубокого кризиса, в котором оказались работники науки, наиболее пострадали именно они. На сегодняшний день именно женщины-ученые являются носительницами стабильности, устойчивости, хранительницами традиций. Не будет большим преувеличением сказать, что в нынешний критический период наука в значительной степени сохраняется за счет женщин.

Вместе с тем превалирование женщин в науке может и отрицательно сказываться на ее развитии. В силу социально-биологических и социально-психологических факторов, невысокого уровня профессиональной мобильности, менее благоприятной жизненной ситуации женщинам — представительницам научной интеллигенции труднее полноценнее реализовать себя в науке, добиться равных с мужчинами успехов и сделать серьезный вклад в развитие науки. Видимо, поэтому академик Ю. А. Золотов представляет науку пирамидой, в основании и нижних слоях которой женщин больше, чем в средних, а тем более — в вершинных. Исследования специалистов показывают, что женщины в своей жизни больше отдают предпочтение семейным ценностям, менее ориентированы на профессиональную деятельность и карьеру5. Женщины-ученые имеют необходимые для профессиональной научной карьеры качества: терпение, старательность, желание передать знания другим. Но они значительно реже генерируют идеи, среди женщин-ученых за редким исключением отсутствуют научные лидеры, создающие новые научные направления.

В известной степени это можно объяснить сложившейся традицией, установками общества, тем, что всеми его сферами руководят мужчины. Немаловажное значение имеет и утвердившееся в обществе представление об интеллектуальном превосходстве мужчин по своей природе. Обращая внимание на ненормальное положение в отношении представительства женщин в Российской академии наук, академик В. Я. Гинзбург пишет: «Исхожу из убеждения в том, что интеллектуальный уровень женщин в России... не ниже уровня американских гражданок, выбираемых в Национальную академию наук США»6. Напрашивается вопрос: почему уважаемый академиксравнивает интеллектуальный уровень российских женщин-ученых с их американскими коллегами, а не с отечественными мужчинами-учеными?

Весьма примечательно, что в значительной своей части Россию покидают молодые представители науки. В результате научная эмиграция ведет к старению работников науки, уже принявшему угрожающие масштабы. Так, ныне каждый второй доктор наук имеет возраст 60 и более лет, кандидат наук — 50 лет, академик — 70 лет, член-корреспондент — почти 66. Между тем во время расцвета нашей науки — в 60-е — 70-е годы XX века — средний возраст ученых равнялся 38 годам, а самыми «молодыми» академиками и членами-корреспондентами были люди 65 и 59 лет соответственно. Согласно прогнозу специалистов, после 2015 года в российской науке — и, прежде всего фундаментальной — не останется высококвалифицированных специалистов моложе 50 лет. Образуется вакуум между представителями старшего поколения отечественной науки и молодыми. Российская наука просто лишается среднего слоя, состоящего из ученых в возрасте 35—45 лет, наиболее работоспособных и профессионально активных. Как свидетельствует мировая практика, профессиональная деятельность ученых, например, занятых в области естественных наук, наиболее эффективна в возрасте от 30 до 45 лет. Хотя, конечно, наличие в отечественной науке лиц пенсионного возраста имеет и положительные моменты, ибо в условиях перелома, разгрома всего и вся, возрастной консерватизм просто необходим.

Конечно, можно затормозить научную эмиграцию из России, но положить ей конец невозможно. Это объективный процесс. Наука имеет свои собственные законы развития. Она интернациональна по своей природе. К ней не применимы идеологические и политические ограничения. Но есть ли выход из этой ситуации? Как предотвратить массовую эмиграцию научного потенциала страны? Видимо, необходимо устранить или хотя бы минимизировать возможные негативные последствия научной эмиграции из России.

Представляется, что этому в состоянии способствовать государственная политика, направленная на то, чтобы основными причинами научной эмиграции были не экономические и политические, а чисто научные, исследовательские. Речь идет о создании государством достойных условий для жизни и творческой деятельности ученых, о повышении их престижа и статуса в обществе. В зависимости от уровня квалификации оплата труда ученых должна превышать среднюю заработную плату в экономике в 2 и более раза.

Предотвращению научной эмиграции из России в определенной мере может способствовать и привлечение к работе в нашей стране известных западных ученых. В результате процесс миграции ученых станет не односторонним (из России — на Запад), а двусторонним процессом обмена специалистами, как это происходит в развитых странах мира. Однако это предполагает наличие у нас высокого уровня жизни, а также создание нормально функционирующего общества, предъявляющего спрос на научные идеи.

Представляется, что сдерживанию процесса научной эмиграции из России может способствовать национальная научная политика, направленная на реформирование науки; а именно, сокращение исследований до уровня, соответствующего нынешнему состоянию экономики страны, реальным потребностям российского общества; предоставление государством средств на финансирование тех направлений исследований, которые отвечают научным приоритетам страны и функционирование которых жизненно необходимо для сохранения научного потенциала России. Вместе с тем, что не менее важно, сохранению потенциала отечественной науки могла бы спо-собствовать государственная программа по поддержке научных школ и талантливых ученых, особенно молодых, с которыми связано будущее науки в XXI веке.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См. А. В. Юревич. Социальная психология науки. СПб., 2001, стр. 302; его же. Психологические особенности российской науки. — «Вопросы философии», 1999, № 4, стр. 16—18.

2 См. Л. П. Веревкин. Еще раз об «утечке умов». — «Вестник РАН», 2002, № 9, стр. 799.

3 См. «Вестник РАН», 2002, № 10, стр. 883.

4 А. Е. Варшавский. Академический сектор науки в переходный период. — «Вестник РАН», 2000, №11, стр. 980.

5 См. Г. Ф. Беляева, И. Д. Горшкова. Университетские женщины: социологический автопортрет. По материалам социологических исследований. М., 2000, стр. 37.

6 В. Я. Гинзбург. Удельный вес прекрасной половины. — «Литературная газета», 26 февраля — 4 марта 2003 года.

"Свободная мысль - XXI", №3 за 2004 г.


ОГЛАВЛЕНИЕ

Научная эмиграция из России

Немного истории

Причины

Последствия

 
Индекс Цитирования Яndex Rambler's Top100
дизайн, программирование: Присяжный А.В.